Врачи объяснили, почему оставили шамана Габышева в больнице: он замкнут
Суд продлил на полгода принудительное лечение шаману Александру Габышеву, который в 2019 году отправился пешком из Якутска в Москву с политическими лозунгами.
Суд продлил на полгода принудительное лечение шаману Александру Габышеву, который в 2019 году отправился пешком из Якутска в Москву с политическими лозунгами. Защитник шамана Алексей Прянишников рассказал, на основании чего врачи психиатрической клиники настаивают на лечении его подзащитного и почему шаман может провести на больничной койке всю жизнь.
Фото: соцсети
Уголовное дело о публичных призывах к осуществлению экстремистской деятельности в отношении якутского шамана Александра Габышева возбудили в январе 2021 года. Сначала его отправили в новосибирскую больницу специализированного типа с интенсивным наблюдением. По сути, это место ненамного лучше тюрьмы, его охраняют сотрудники ФСИН. Через полгода перевели в более мягкие условия – в краевую психиатрическую больницу спецтипа в Уссурийске, где он остается по сей день.
– Последний суд проходил в уссурийской краевой психиатрической больнице, – рассказывает защитник шамана Алексей Прянишников. – Заседание состоялось в кабинете врачей. Собственно, все наши заседания, за исключением одного, проходили в больнице.
Дело в том, что по всем нормам закона невозможно конвоировать людей, которые находятся в этой больнице. Конвой ФСИН им не положен, у полиции нет полномочий их конвоировать. В больнице нет лишних санитаров и транспорта возить своих пациентов в суд. Ещё учитывается тот факт, что большинство людей в больнице имеют диагноз. Перевозить их в другое место небезопасно. Поэтому судьи сами приезжают в медучреждение.
В этот раз на суде не происходило ничего, что отличалось бы от других наших заседаний. Больница предоставила своё заключение, где указала, что Габышев по-прежнему общественно опасен.
Я задал уточняющие вопросы: проявляет ли он вербальную или физическую агрессию по отношению к окружающим, угрожал ли действиями суицидального характера? На что получил отрицательные ответы.
Сотрудники лечебного учреждения пояснили, что Габышев соблюдает режим, не проявляет агрессии к окружающим, не угрожает самоубийством. Я поинтересовался, в чём тогда заключается общественная опасность. Мне ответили: он замкнут. Якобы замкнутость по каким-то методикам свидетельствует о том, что, вероятно, он замышляет новое общественно-опасное деяние, сидит себе придумывает, чтобы такого нарушить. При этом врач оговорилась, что его замкнутость вызвана тем, что он боится сказать лишнее.
Он действительно мало общается с окружающими, не дискутирует с посторонними. Хорошо усвоил урок: чем больше рассуждаешь на общественно-политические темы, тем больше вероятность того, что врачи напишут о наличии у пациента «бредовых идей». Именно эта фраза фигурировала в медзаключениях по делу Габышева.
Думаю, исходя из прагматических соображений он замкнулся. На бытовые темы, о здоровье, о погоде, о природе он говорит со всеми.
– Вы пытались оспорить выводы заключения врачебной комиссии?
– Я заявил ходатайство о проведении судебной психиатрической экспертизы в НИИ имени Сербского. Такие ходатайства мы заявляем на всех процессах по Александру и всегда получаем отказ в их удовлетворении. Суды мотивируют решение тем, что нет оснований не доверять специалистам-психиатрам, профессионалам с большим опытом, в данном случае врачам уссурийской больницы.
На заседании присутствовала представитель органов опеки и попечительства от министерства труда и социальной политики Приморского края. Она поддержала позицию защиты о необходимости проведения независимой экспертизы, чтобы иметь объективное представление о состоянии Габышева. Обычно судьи к их позиции прислушиваются. В нашем деле прокуратура и суд их не поддержали.
– Если Габышев находится в больнице, значит, его как-то лечат?
– Насколько я знаю, ему дают нейролептики. Я считаю, что такие препараты ему вредят. Это все равно, что здорового человека пичкать антибиотиками, которые будут работать не во благо.
Я часто замечаю довольно подавленное эмоциональное состояние Габышева, он выглядит заторможенным, что не характерно для него. Пациенты больницы, которых я видел, тоже вялые и заторможенные из-за этих препаратов. Нейролептики, надо полагать, должны применяться, если человек буянит, агрессивен, его нужно успокоить. В случае с Габышевым эти препараты подавляют его личность.
– Габышев сильно изменился за то время, пока находится в больнице?
– Он не изменился. Мы нормально общаемся, он живо интересуется текущей ситуацией. Кое-что знает из новостей, которые им разрешают смотреть. В больнице имеется телевизор, там пациентам его включают, как положено. Габышев задает мне вопросы по текущей ситуации, спрашивает про известных людей, с которыми знаком заочно.
– Другие пациенты психиатрической клиники говорят о политике?
– Не особо. Во всяком случае, от Габышева ничего такого не слышал. По всей видимости, потому что он сам не обсуждает эти темы.
– Телефонные звонки в больнице разрешены?
– Раз в неделю он может звонить родственниками и адвокатам. Мобильный телефон выдают сотрудники больницы по понедельникам. Стоят над душой и слушают разговор.
– Как проходит его день в больнице?
– Что делают люди в больнице? Едят, спят, ходят, лежат. При возможности Габышев посещает библиотеку. В установленное время работает с письмами. В отличие от других пациентов, ему приходит довольно много писем. Он отвечает на них, чем вносит разнообразие в свою жизнь.
В самой больнице обстановка тяжелая. В палатах очень душно, прямо парилка. Окна не открывают, на них стоят решетки. Летом совсем невыносимо, в Уссурийске душно и влажно.
На прогулку пациенты выходят всего раз-два в неделю.
– Есть понимание, когда его могут выписать из больницы?
– Нет, в этом вся проблема. Когда шло рассмотрение дела по существу и поднимался вопрос о его направлении на принудительное лечение, Габышев просился в тюрьму. Руководствовался тем, что при лишении свободы человек чётко знает, когда выйдет, есть возможность освободиться по УДО или заменить наказание через определённый срок. В психиатрической клинике конечного срока нет. Ты зависишь от врачей, которые раз в полгода навестят тебя, поговорят и вынесут вердикт: здоров ты или ещё не здоров. В этом беда и опасность этой истории. По большому счёту, в этих заведениях можно провести всю жизнь.
– Я слышала, что французские документалисты снимают фильм про Габышева. Это так?
– Снимают, уже заканчивают монтаж. В больницу к нему съемочная группа не попала, но ей удалось поговорить с Габышевым, когда он находился ещё на свободе.
Фото: соцсети
Уголовное дело о публичных призывах к осуществлению экстремистской деятельности в отношении якутского шамана Александра Габышева возбудили в январе 2021 года. Сначала его отправили в новосибирскую больницу специализированного типа с интенсивным наблюдением. По сути, это место ненамного лучше тюрьмы, его охраняют сотрудники ФСИН. Через полгода перевели в более мягкие условия – в краевую психиатрическую больницу спецтипа в Уссурийске, где он остается по сей день.
– Последний суд проходил в уссурийской краевой психиатрической больнице, – рассказывает защитник шамана Алексей Прянишников. – Заседание состоялось в кабинете врачей. Собственно, все наши заседания, за исключением одного, проходили в больнице.
Дело в том, что по всем нормам закона невозможно конвоировать людей, которые находятся в этой больнице. Конвой ФСИН им не положен, у полиции нет полномочий их конвоировать. В больнице нет лишних санитаров и транспорта возить своих пациентов в суд. Ещё учитывается тот факт, что большинство людей в больнице имеют диагноз. Перевозить их в другое место небезопасно. Поэтому судьи сами приезжают в медучреждение.
В этот раз на суде не происходило ничего, что отличалось бы от других наших заседаний. Больница предоставила своё заключение, где указала, что Габышев по-прежнему общественно опасен.
Я задал уточняющие вопросы: проявляет ли он вербальную или физическую агрессию по отношению к окружающим, угрожал ли действиями суицидального характера? На что получил отрицательные ответы.
Сотрудники лечебного учреждения пояснили, что Габышев соблюдает режим, не проявляет агрессии к окружающим, не угрожает самоубийством. Я поинтересовался, в чём тогда заключается общественная опасность. Мне ответили: он замкнут. Якобы замкнутость по каким-то методикам свидетельствует о том, что, вероятно, он замышляет новое общественно-опасное деяние, сидит себе придумывает, чтобы такого нарушить. При этом врач оговорилась, что его замкнутость вызвана тем, что он боится сказать лишнее.
Он действительно мало общается с окружающими, не дискутирует с посторонними. Хорошо усвоил урок: чем больше рассуждаешь на общественно-политические темы, тем больше вероятность того, что врачи напишут о наличии у пациента «бредовых идей». Именно эта фраза фигурировала в медзаключениях по делу Габышева.
Думаю, исходя из прагматических соображений он замкнулся. На бытовые темы, о здоровье, о погоде, о природе он говорит со всеми.
– Вы пытались оспорить выводы заключения врачебной комиссии?
– Я заявил ходатайство о проведении судебной психиатрической экспертизы в НИИ имени Сербского. Такие ходатайства мы заявляем на всех процессах по Александру и всегда получаем отказ в их удовлетворении. Суды мотивируют решение тем, что нет оснований не доверять специалистам-психиатрам, профессионалам с большим опытом, в данном случае врачам уссурийской больницы.
На заседании присутствовала представитель органов опеки и попечительства от министерства труда и социальной политики Приморского края. Она поддержала позицию защиты о необходимости проведения независимой экспертизы, чтобы иметь объективное представление о состоянии Габышева. Обычно судьи к их позиции прислушиваются. В нашем деле прокуратура и суд их не поддержали.
– Если Габышев находится в больнице, значит, его как-то лечат?
– Насколько я знаю, ему дают нейролептики. Я считаю, что такие препараты ему вредят. Это все равно, что здорового человека пичкать антибиотиками, которые будут работать не во благо.
Я часто замечаю довольно подавленное эмоциональное состояние Габышева, он выглядит заторможенным, что не характерно для него. Пациенты больницы, которых я видел, тоже вялые и заторможенные из-за этих препаратов. Нейролептики, надо полагать, должны применяться, если человек буянит, агрессивен, его нужно успокоить. В случае с Габышевым эти препараты подавляют его личность.
– Габышев сильно изменился за то время, пока находится в больнице?
– Он не изменился. Мы нормально общаемся, он живо интересуется текущей ситуацией. Кое-что знает из новостей, которые им разрешают смотреть. В больнице имеется телевизор, там пациентам его включают, как положено. Габышев задает мне вопросы по текущей ситуации, спрашивает про известных людей, с которыми знаком заочно.
– Другие пациенты психиатрической клиники говорят о политике?
– Не особо. Во всяком случае, от Габышева ничего такого не слышал. По всей видимости, потому что он сам не обсуждает эти темы.
– Телефонные звонки в больнице разрешены?
– Раз в неделю он может звонить родственниками и адвокатам. Мобильный телефон выдают сотрудники больницы по понедельникам. Стоят над душой и слушают разговор.
– Как проходит его день в больнице?
– Что делают люди в больнице? Едят, спят, ходят, лежат. При возможности Габышев посещает библиотеку. В установленное время работает с письмами. В отличие от других пациентов, ему приходит довольно много писем. Он отвечает на них, чем вносит разнообразие в свою жизнь.
В самой больнице обстановка тяжелая. В палатах очень душно, прямо парилка. Окна не открывают, на них стоят решетки. Летом совсем невыносимо, в Уссурийске душно и влажно.
На прогулку пациенты выходят всего раз-два в неделю.
– Есть понимание, когда его могут выписать из больницы?
– Нет, в этом вся проблема. Когда шло рассмотрение дела по существу и поднимался вопрос о его направлении на принудительное лечение, Габышев просился в тюрьму. Руководствовался тем, что при лишении свободы человек чётко знает, когда выйдет, есть возможность освободиться по УДО или заменить наказание через определённый срок. В психиатрической клинике конечного срока нет. Ты зависишь от врачей, которые раз в полгода навестят тебя, поговорят и вынесут вердикт: здоров ты или ещё не здоров. В этом беда и опасность этой истории. По большому счёту, в этих заведениях можно провести всю жизнь.
– Я слышала, что французские документалисты снимают фильм про Габышева. Это так?
– Снимают, уже заканчивают монтаж. В больницу к нему съемочная группа не попала, но ей удалось поговорить с Габышевым, когда он находился ещё на свободе.
Последние новости
Когда скидки превращаются в ловушку: как маркетологи учат нас тратить
Почему “-50% только сегодня” не всегда значит выгоду, как скидки играют на эмоциях и почему даже рациональные люди становятся жертвами маркетинговых трюков.
Как проверить квалификацию мастеров по ремонту серводвигателей?
Всё, что нужно знать, прежде чем доверить дорогое оборудование.
Почему золото до сих пор считается финансовым супергероем
Для тех, кто считает, что аксессуар должен заявлять о себе — золото говорит громко и уверенно, даже без слов.
Когда скидки превращаются в ловушку: как маркетологи учат нас тратить
Почему “-50% только сегодня” не всегда значит выгоду, как скидки играют на эмоциях и почему даже рациональные люди становятся жертвами маркетинговых трюков.
На этом сайте вы сможете узнать актуальные данные о погоде в Уфе, включая прогнозы на ближайшие дни и часы