«Баланс сил теперь изменится» Китай помирил Саудовскую Аравию и Иран. Почему это выгодно России и раздражает США?
10 марта после нескольких дней переговоров Иран и Саудовская Аравия подписали соглашение о возобновлении дипломатических отношений, прерванных семью годами ранее.
10 марта после нескольких дней переговоров Иран и Саудовская Аравия подписали соглашение о возобновлении дипломатических отношений, прерванных семью годами ранее. Переговоры были непростыми, но в итоге стороны пришли к согласию и договорились в течение двух месяцев открыть посольства и представительства. Отношения двух стран находились на самом низком уровне, и все попытки усадить их за стол переговоров неизменно проваливались — до тех пор, пока за дело не взялся Китай.
Фото: Glen Carey / Bloomberg / Getty Images
В качестве посредника выступил лично председатель КНР Си Цзиньпин, а также представители Омана и Ирака. Примирение давних врагов оказалось неприятным сюрпризом для США, мечтавших о пожизненной изоляции Ирана, но не может не радовать Россию, давно желавшую сближения саудитов и иранцев. Но у этой медали есть и оборотная сторона. Почему рост влияния Китая на Ближнем Востоке может повредить России и как внешнеполитические ошибки США привели к сближению некогда злейших врагов — разбиралась «Лента.ру».
Борьба за региональный порядок
Дипломатические отношения между Ираном и Саудовской Аравией были достаточно напряженными с 1979 года, когда в Исламской Республике произошла революция.
Противоречие наметилось уже на уровне государственной идеологии: новый теократический режим в Иране придерживался жесткой антиамериканской линии, а Саудовская Аравия — традиционно основной союзник США в исламском мире. Да и сама революция, которой руководили шиитские деятели, встревожила суннитское Саудовское королевство и другие страны Персидского залива.
После вторжения США в Ирак и падения правительства Саддама Хусейна в Багдаде в 2003 году Иран развил бурную деятельность в арабских странах, став одним из ключевых игроков в регионе. Влияние страны усиливалось в Ираке, а также в Сирии, Йемене, Ливане и Бахрейне. Однако Иран позиционирует себя как главный символ сопротивления США и Израилю — недаром на антиамериканских протестах в стране нередко звучат лозунги «Смерть США». Такая идеология идет вразрез с политикой саудитов, да и многих их соседей, давно и активно сотрудничающих с Соединенными Штатами.
Кроме того, в конфликтах на Ближнем Востоке обе страны всегда поддерживали полярные фракции: в сирийской войне Иран был главным союзником президента Башара Асада, а Саудовская Аравия стала спонсором вооруженной оппозиции
В Йемене же саудиты борются с повстанцами-хуситами, а Иран поставляет им вооружение — в середине февраля этого года Великобритания опубликовала доказательства этих поставок.
Но все это — контекст, в котором Саудовская Аравия и Иран умудрялись уживаться вместе. Окончательно отношения между государствами были разорваны только в 2016 году: страны прекратили авиасообщение и двусторонние коммерческие связи. Со стороны саудитов это решение было принято после нападения на посольство страны в Тегеране и консульство в Мешхеде. В Иране протесты, в результате которых митингующие напали на представительства королевства, были спровоцированы казнью шиитского проповедника Нимра ан-Нимра (его признали виновным в подстрекательстве к массовым беспорядкам) в Саудовской Аравии.
Разрыв отношений стал одним из самых серьезных конфликтов между странами — лидерами исламского мира. Опасность такого противостояния ранее объяснял Дэниел Сервер, профессор Школы перспективных международных исследований университета Джона Хопкинса, в разговоре с Vox. Ученый сравнил борьбу двух стран с соперничеством Советского Союза и США в годы холодной войны: чем больше одна сторона укрепляет свою безопасность, тем большую угрозу она представляет для другой.
Дэниел Сервер объяснил: в Саудовской Аравии поддержку повстанцев-хуситов в Йемене со стороны иранцев трактуют как желание изменить весь региональный порядок. Тогда как действия саудитов в Сирии в Иране воспринимают зеркально — как угрозу собственной безопасности и желание лишить иранцев региональных союзников.
Главное последствие противостояния Саудовской Аравии и Ирана — невозможность решить целый ряд региональных конфликтов, в которых саудиты и иранцы занимали полярные стороны. Напряженная обстановка создавала риски эскалации не только в очагах ближневосточных конфликтов, но и за их пределами.
«Цель США — разрушение Ирана»
Попытки помирить Иран и Саудовскую Аравию предпринимались неоднократно. Так, большие надежды в деэскалации возлагались на Россию и США. На начальных этапах российская сторона действительно предлагала свое посредничество, но его, вероятно, не принимала ни одна из сторон, предположил в разговоре с «Лентой.ру» старший преподаватель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Андрей Зелтынь.
- Иран был недоволен тем, что Россия вмешалась в конфликт в Сирии в 2015 году, хотя в открытую никогда не высказывал этого. Иран расценивал Сирию как основной плацдарм для распространения своего влияния на Ближний Восток, это его политический инструмент, - говорит Андрей Зелтынь, старший преподаватель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.
По его мнению, начало военной операции России в Сирии разрушило долгосрочные планы Ирана, поэтому посредничество российской стороны в переговорах даже не рассматривали.
Но не рассматривали там и посредничество США. Когда президентом стал Дональд Трамп, примирение саудитов с иранцами и вовсе стало невозможным: политик делал все, чтобы создать антииранскую коалицию на Ближнем Востоке, в том числе в 2018 году вывел США из ядерной сделки с Ираном — Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД). На этом фоне было положено начало процессу нормализации отношений между израильтянами и арабскими странами — ОАЭ и Бахрейном.
Джо Байден, занявший пост президента США в 2021 году, напротив, попытался наладить контакты с Ираном. Например, в августе 2022 года Белый дом объявил, что готов вновь начать ядерные переговоры с Ираном, чтобы попытаться возродить СВПД. Как отметил научный сотрудник Arab Center профессор Грегори Афтандилян в заметке для The Gulf International Forum, Джо Байден и его команда искренне верят, что ядерная сделка предотвратила разработку ядерного оружия в Иране.
Кроме того, в США рассчитывали на снижение напряженности в Персидском заливе. После выхода Ирана из СВПД в 2019 году в водах залива произошло несколько инцидентов, в которых были замешаны как иранская сторона, так и другие государства региона. Так что для Джо Байдена избавиться от этого очага напряженности значит освободить силы для других проблем — например, угрозы Китая и конфликта на Украине.
На фоне попыток США снизить напряженность в Персидском заливе активизировалось и посредничество между Ираном и Саудовской Аравией. Однако из переговоров о возрождении СВПД ничего не вышло, а отношения Ирана и США снова обострились.
Ведущий научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Борис Долгов в разговоре с «Лентой.ру» отметил, что в глобальных целях Соединенных Штатов во внешней политике никогда не было пункта о восстановлении отношений Саудовской Аравии с Ираном. По мнению эксперта, цели США на Ближнем Востоке — это как минимум ослабление Ирана, который враждует с еще одним давним партнером страны в регионе — Израилем.
- В Соединенных Штатах очень сильна произраильская позиция, а местное произраильское лобби фактически влияет на внешнюю политику страны. Цели Соединенных Штатов и Израиля — это как минимум ослабление Ирана, а лучше разрушение Ирана как государства, противостоящего и США, и Израилю, поддерживающего Сирию и движение «Хезболла» в Ливане, - уверен Борис Долгов, ведущий научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН.
Нормализовать отношения в любой момент
Первым посредником в переговорах Саудовской Аравии и Ирана стал Ирак. С апреля 2021-го по январь 2022 года в Багдаде прошли несколько раундов переговоров, которые иранская сторона оценивала очень позитивно, сообщая о готовности нормализовать отношения «в любой момент». По данным источников Amwaj.media на Ближнем Востоке, усилия Ирака высоко оценили и другие региональные державы, в том числе Турция и ОАЭ.
Однако 2022 год не стал прорывным в ирано-саудовских отношениях, и диалог сошел на нет. Перед обеими сторонами возникли проблемы поважнее: во-первых, особую роль, безусловно, сыграл фактор Украины. В центре всеобщего внимания оказалось сотрудничество Ирана с Россией и предполагаемая военная помощь со стороны иранцев. Саудиты, все еще главные союзники США среди арабских стран, пытались соблюдать баланс, оказывая гуманитарную помощь Украине, но при этом сохраняя отношения с Россией.
Саудовская Аравия внимательно наблюдала за любыми переменами в отношениях России и Ирана, особенно в сфере военно-технического сотрудничества. Чем чаще западные СМИ приводили свидетельства усиления взаимодействия двух стран, тем больше это беспокоило саудитов, так что они посылали довольно однозначные сигналы обеим сторонам: таким, например, стал визит министра иностранных дел Саудовской Аравии Фейсала бин Фархана Аль Сауда в Киев.
У иранцев же было достаточно других хлопот: всю вторую половину года власти пытались справиться с протестами, охватившими страну после гибели Махсы Амини. О попытках Ирана примириться с Саудовской Аравией никто и не вспоминал, так что соглашение о нормализации оказалось по-настоящему неожиданным.
Пекинская дудка
Внешнеполитический контекст последнего времени действительно располагал к диалогу: обе стороны истощены и изнурены конфликтами в Сирии и Йемене. Так, Иран только в первые девять лет сирийского конфликта потратил 30 миллиардов долларов (на что конкретно — не уточняется), а Саудовская Аравия стала убежищем для колоссального числа спасающихся от войны сирийцев (2,5 миллиона беженцев только в первые четыре года войны). Конфликт в Йемене обошелся саудитам в 100 миллиардов долларов в первые пять лет войны.
Андрей Зелтынь напоминает: Саудовская Аравия и Иран готовились к нормализации как минимум три года, и в последнее время необходимость договориться, видимо, стала очевидна обеим сторонам.
При этом стороны рассчитывали на то, что переговоры будут проходить при посредничестве США, однако в итоге передумали прибегать к их помощи из-за провала американцев в Афганистане.
- Ситуация резко изменилась в тот день, когда американцы просто по-детски вышли из Афганистана. Это даже больше, чем выстрел в собственную ногу, ведь тогда все подумали: если они так с афганцами поступили, если их так беспардонно бросили, то что будет с нами?, - отмечает Андрей Зелтынь.
По мнению ученого, приоритетом во внешней политике США является Украина, и это стало еще одним поводом обратить внимание на других посредников. И выбор пал на Китай.
- Инициатива подписания меморандума в Пекине принадлежала не Китаю, а Саудовской Аравии и Ирану. Дело в том, что китайская сторона уже обеспечила себе базу огромными экономическими проектами в регионе, - Говорит Андрей Зелтынь, старший преподаватель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.
И действительно, ранее Китай предпочитал не заниматься вопросами большой ближневосточной политики, оставляя эту сферу на откуп США и России. Но за это время КНР нарастила свое влияние в торгово-экономической сфере: в китайском проекте «Шелковый путь» участвуют 18 стран Ближнего Востока и Северной Африки, в том числе Саудовская Аравия и Иран. Кроме того, Китай инвестирует огромные суммы в энергетические проекты (например, выделил 10,5 миллиарда Ираку в 2021 году), участвует в проекте восстановления Сирии и ряде инфраструктурных проектов в Африке.
Еще летом 2020 года Китай и Иран подписали 18-страничное соглашение о сотрудничестве, которое предполагает в том числе военно-техническое сотрудничество и регулярные поставки КНР иранской нефти на 25 лет вперед. Возможно, этот договор и стал отправной точкой для мирного соглашения Саудовской Аравии и Ирана.
- Нормализация отношений между странами — это действительно колоссальный успех Китая. Если все будет продолжаться в том же русле, мы увидим изменение баланса сил в регионе. Уже не будет противостояния Ирана и Саудовской Аравии, начнется некое сближение мусульманских стран, - считает Борис Долгов, ведущий научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН.
Борис Долгов уверен: происходящее в регионе — это вызов для США, и это переориентация традиционной союзницы американцев в регионе — Саудовской Аравии — на сближение с Китаем.
Оба эксперта подчеркивают: влияние Китая на Ближнем Востоке очень активно расширяется, и, вероятно, к его посреднической роли будут обращаться еще не раз. Глубокое погружение КНР в экономику региона, впрочем, может поставить некоторые страны в излишне зависимое положение и заставить их плясать под китайскую дудку.
Китаю, впрочем, излишняя вовлеченность в местную политику ни к чему: это может лишить его нейтралитета, особенно ценного в условиях раскола между двумя другими крупными невосточными игроками в регионе — Россией и США.
***
С одной стороны, крупные инвестиции и действующие договоры и проекты обеспечивают Китаю устойчивую почву для дальнейшего усиления влияния на Ближнем Востоке. Нормализация отношений между Саудовской Аравией и Ираном даже если и запнется об очередное обострение в Йемене, репутационно будет восприниматься как выигрышное для китайской стороны. Но, с другой стороны, с более глубоким вовлечением в перипетии других региональных конфликтов Китаю будет труднее сохранять нейтральный статус.
И Россия, и США в этой истории скорее проигравшие: Китай заполнил свободное место, оставленное странами, занятыми конфликтом на Украине
В связи с этим Андрей Зелтынь напомнил о европоцентристской картине мира и глобальном Юге, к которому в том числе относят Китай.
- Термин «глобальный Юг» был придуман с несколько снисходительным оттенком: мол, у нас есть глобальный Запад, который обязательно должен повернуться лицом к глобальному Югу. Но в Китае думают иначе: «Может, когда-нибудь мы решим повернуться к глобальному Западу, и ему, так и быть, что-нибудь достанется, - рассказывает Андрей Зелтынь, старший преподаватель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.
Фото: Glen Carey / Bloomberg / Getty Images
В качестве посредника выступил лично председатель КНР Си Цзиньпин, а также представители Омана и Ирака. Примирение давних врагов оказалось неприятным сюрпризом для США, мечтавших о пожизненной изоляции Ирана, но не может не радовать Россию, давно желавшую сближения саудитов и иранцев. Но у этой медали есть и оборотная сторона. Почему рост влияния Китая на Ближнем Востоке может повредить России и как внешнеполитические ошибки США привели к сближению некогда злейших врагов — разбиралась «Лента.ру».
Борьба за региональный порядок
Дипломатические отношения между Ираном и Саудовской Аравией были достаточно напряженными с 1979 года, когда в Исламской Республике произошла революция.
Противоречие наметилось уже на уровне государственной идеологии: новый теократический режим в Иране придерживался жесткой антиамериканской линии, а Саудовская Аравия — традиционно основной союзник США в исламском мире. Да и сама революция, которой руководили шиитские деятели, встревожила суннитское Саудовское королевство и другие страны Персидского залива.
После вторжения США в Ирак и падения правительства Саддама Хусейна в Багдаде в 2003 году Иран развил бурную деятельность в арабских странах, став одним из ключевых игроков в регионе. Влияние страны усиливалось в Ираке, а также в Сирии, Йемене, Ливане и Бахрейне. Однако Иран позиционирует себя как главный символ сопротивления США и Израилю — недаром на антиамериканских протестах в стране нередко звучат лозунги «Смерть США». Такая идеология идет вразрез с политикой саудитов, да и многих их соседей, давно и активно сотрудничающих с Соединенными Штатами.
Кроме того, в конфликтах на Ближнем Востоке обе страны всегда поддерживали полярные фракции: в сирийской войне Иран был главным союзником президента Башара Асада, а Саудовская Аравия стала спонсором вооруженной оппозиции
В Йемене же саудиты борются с повстанцами-хуситами, а Иран поставляет им вооружение — в середине февраля этого года Великобритания опубликовала доказательства этих поставок.
Но все это — контекст, в котором Саудовская Аравия и Иран умудрялись уживаться вместе. Окончательно отношения между государствами были разорваны только в 2016 году: страны прекратили авиасообщение и двусторонние коммерческие связи. Со стороны саудитов это решение было принято после нападения на посольство страны в Тегеране и консульство в Мешхеде. В Иране протесты, в результате которых митингующие напали на представительства королевства, были спровоцированы казнью шиитского проповедника Нимра ан-Нимра (его признали виновным в подстрекательстве к массовым беспорядкам) в Саудовской Аравии.
Разрыв отношений стал одним из самых серьезных конфликтов между странами — лидерами исламского мира. Опасность такого противостояния ранее объяснял Дэниел Сервер, профессор Школы перспективных международных исследований университета Джона Хопкинса, в разговоре с Vox. Ученый сравнил борьбу двух стран с соперничеством Советского Союза и США в годы холодной войны: чем больше одна сторона укрепляет свою безопасность, тем большую угрозу она представляет для другой.
Дэниел Сервер объяснил: в Саудовской Аравии поддержку повстанцев-хуситов в Йемене со стороны иранцев трактуют как желание изменить весь региональный порядок. Тогда как действия саудитов в Сирии в Иране воспринимают зеркально — как угрозу собственной безопасности и желание лишить иранцев региональных союзников.
Главное последствие противостояния Саудовской Аравии и Ирана — невозможность решить целый ряд региональных конфликтов, в которых саудиты и иранцы занимали полярные стороны. Напряженная обстановка создавала риски эскалации не только в очагах ближневосточных конфликтов, но и за их пределами.
«Цель США — разрушение Ирана»
Попытки помирить Иран и Саудовскую Аравию предпринимались неоднократно. Так, большие надежды в деэскалации возлагались на Россию и США. На начальных этапах российская сторона действительно предлагала свое посредничество, но его, вероятно, не принимала ни одна из сторон, предположил в разговоре с «Лентой.ру» старший преподаватель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Андрей Зелтынь.
- Иран был недоволен тем, что Россия вмешалась в конфликт в Сирии в 2015 году, хотя в открытую никогда не высказывал этого. Иран расценивал Сирию как основной плацдарм для распространения своего влияния на Ближний Восток, это его политический инструмент, - говорит Андрей Зелтынь, старший преподаватель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.
По его мнению, начало военной операции России в Сирии разрушило долгосрочные планы Ирана, поэтому посредничество российской стороны в переговорах даже не рассматривали.
Но не рассматривали там и посредничество США. Когда президентом стал Дональд Трамп, примирение саудитов с иранцами и вовсе стало невозможным: политик делал все, чтобы создать антииранскую коалицию на Ближнем Востоке, в том числе в 2018 году вывел США из ядерной сделки с Ираном — Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД). На этом фоне было положено начало процессу нормализации отношений между израильтянами и арабскими странами — ОАЭ и Бахрейном.
Джо Байден, занявший пост президента США в 2021 году, напротив, попытался наладить контакты с Ираном. Например, в августе 2022 года Белый дом объявил, что готов вновь начать ядерные переговоры с Ираном, чтобы попытаться возродить СВПД. Как отметил научный сотрудник Arab Center профессор Грегори Афтандилян в заметке для The Gulf International Forum, Джо Байден и его команда искренне верят, что ядерная сделка предотвратила разработку ядерного оружия в Иране.
Кроме того, в США рассчитывали на снижение напряженности в Персидском заливе. После выхода Ирана из СВПД в 2019 году в водах залива произошло несколько инцидентов, в которых были замешаны как иранская сторона, так и другие государства региона. Так что для Джо Байдена избавиться от этого очага напряженности значит освободить силы для других проблем — например, угрозы Китая и конфликта на Украине.
На фоне попыток США снизить напряженность в Персидском заливе активизировалось и посредничество между Ираном и Саудовской Аравией. Однако из переговоров о возрождении СВПД ничего не вышло, а отношения Ирана и США снова обострились.
Ведущий научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Борис Долгов в разговоре с «Лентой.ру» отметил, что в глобальных целях Соединенных Штатов во внешней политике никогда не было пункта о восстановлении отношений Саудовской Аравии с Ираном. По мнению эксперта, цели США на Ближнем Востоке — это как минимум ослабление Ирана, который враждует с еще одним давним партнером страны в регионе — Израилем.
- В Соединенных Штатах очень сильна произраильская позиция, а местное произраильское лобби фактически влияет на внешнюю политику страны. Цели Соединенных Штатов и Израиля — это как минимум ослабление Ирана, а лучше разрушение Ирана как государства, противостоящего и США, и Израилю, поддерживающего Сирию и движение «Хезболла» в Ливане, - уверен Борис Долгов, ведущий научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН.
Нормализовать отношения в любой момент
Первым посредником в переговорах Саудовской Аравии и Ирана стал Ирак. С апреля 2021-го по январь 2022 года в Багдаде прошли несколько раундов переговоров, которые иранская сторона оценивала очень позитивно, сообщая о готовности нормализовать отношения «в любой момент». По данным источников Amwaj.media на Ближнем Востоке, усилия Ирака высоко оценили и другие региональные державы, в том числе Турция и ОАЭ.
Однако 2022 год не стал прорывным в ирано-саудовских отношениях, и диалог сошел на нет. Перед обеими сторонами возникли проблемы поважнее: во-первых, особую роль, безусловно, сыграл фактор Украины. В центре всеобщего внимания оказалось сотрудничество Ирана с Россией и предполагаемая военная помощь со стороны иранцев. Саудиты, все еще главные союзники США среди арабских стран, пытались соблюдать баланс, оказывая гуманитарную помощь Украине, но при этом сохраняя отношения с Россией.
Саудовская Аравия внимательно наблюдала за любыми переменами в отношениях России и Ирана, особенно в сфере военно-технического сотрудничества. Чем чаще западные СМИ приводили свидетельства усиления взаимодействия двух стран, тем больше это беспокоило саудитов, так что они посылали довольно однозначные сигналы обеим сторонам: таким, например, стал визит министра иностранных дел Саудовской Аравии Фейсала бин Фархана Аль Сауда в Киев.
У иранцев же было достаточно других хлопот: всю вторую половину года власти пытались справиться с протестами, охватившими страну после гибели Махсы Амини. О попытках Ирана примириться с Саудовской Аравией никто и не вспоминал, так что соглашение о нормализации оказалось по-настоящему неожиданным.
Пекинская дудка
Внешнеполитический контекст последнего времени действительно располагал к диалогу: обе стороны истощены и изнурены конфликтами в Сирии и Йемене. Так, Иран только в первые девять лет сирийского конфликта потратил 30 миллиардов долларов (на что конкретно — не уточняется), а Саудовская Аравия стала убежищем для колоссального числа спасающихся от войны сирийцев (2,5 миллиона беженцев только в первые четыре года войны). Конфликт в Йемене обошелся саудитам в 100 миллиардов долларов в первые пять лет войны.
Андрей Зелтынь напоминает: Саудовская Аравия и Иран готовились к нормализации как минимум три года, и в последнее время необходимость договориться, видимо, стала очевидна обеим сторонам.
При этом стороны рассчитывали на то, что переговоры будут проходить при посредничестве США, однако в итоге передумали прибегать к их помощи из-за провала американцев в Афганистане.
- Ситуация резко изменилась в тот день, когда американцы просто по-детски вышли из Афганистана. Это даже больше, чем выстрел в собственную ногу, ведь тогда все подумали: если они так с афганцами поступили, если их так беспардонно бросили, то что будет с нами?, - отмечает Андрей Зелтынь.
По мнению ученого, приоритетом во внешней политике США является Украина, и это стало еще одним поводом обратить внимание на других посредников. И выбор пал на Китай.
- Инициатива подписания меморандума в Пекине принадлежала не Китаю, а Саудовской Аравии и Ирану. Дело в том, что китайская сторона уже обеспечила себе базу огромными экономическими проектами в регионе, - Говорит Андрей Зелтынь, старший преподаватель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.
И действительно, ранее Китай предпочитал не заниматься вопросами большой ближневосточной политики, оставляя эту сферу на откуп США и России. Но за это время КНР нарастила свое влияние в торгово-экономической сфере: в китайском проекте «Шелковый путь» участвуют 18 стран Ближнего Востока и Северной Африки, в том числе Саудовская Аравия и Иран. Кроме того, Китай инвестирует огромные суммы в энергетические проекты (например, выделил 10,5 миллиарда Ираку в 2021 году), участвует в проекте восстановления Сирии и ряде инфраструктурных проектов в Африке.
Еще летом 2020 года Китай и Иран подписали 18-страничное соглашение о сотрудничестве, которое предполагает в том числе военно-техническое сотрудничество и регулярные поставки КНР иранской нефти на 25 лет вперед. Возможно, этот договор и стал отправной точкой для мирного соглашения Саудовской Аравии и Ирана.
- Нормализация отношений между странами — это действительно колоссальный успех Китая. Если все будет продолжаться в том же русле, мы увидим изменение баланса сил в регионе. Уже не будет противостояния Ирана и Саудовской Аравии, начнется некое сближение мусульманских стран, - считает Борис Долгов, ведущий научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН.
Борис Долгов уверен: происходящее в регионе — это вызов для США, и это переориентация традиционной союзницы американцев в регионе — Саудовской Аравии — на сближение с Китаем.
Оба эксперта подчеркивают: влияние Китая на Ближнем Востоке очень активно расширяется, и, вероятно, к его посреднической роли будут обращаться еще не раз. Глубокое погружение КНР в экономику региона, впрочем, может поставить некоторые страны в излишне зависимое положение и заставить их плясать под китайскую дудку.
Китаю, впрочем, излишняя вовлеченность в местную политику ни к чему: это может лишить его нейтралитета, особенно ценного в условиях раскола между двумя другими крупными невосточными игроками в регионе — Россией и США.
***
С одной стороны, крупные инвестиции и действующие договоры и проекты обеспечивают Китаю устойчивую почву для дальнейшего усиления влияния на Ближнем Востоке. Нормализация отношений между Саудовской Аравией и Ираном даже если и запнется об очередное обострение в Йемене, репутационно будет восприниматься как выигрышное для китайской стороны. Но, с другой стороны, с более глубоким вовлечением в перипетии других региональных конфликтов Китаю будет труднее сохранять нейтральный статус.
И Россия, и США в этой истории скорее проигравшие: Китай заполнил свободное место, оставленное странами, занятыми конфликтом на Украине
В связи с этим Андрей Зелтынь напомнил о европоцентристской картине мира и глобальном Юге, к которому в том числе относят Китай.
- Термин «глобальный Юг» был придуман с несколько снисходительным оттенком: мол, у нас есть глобальный Запад, который обязательно должен повернуться лицом к глобальному Югу. Но в Китае думают иначе: «Может, когда-нибудь мы решим повернуться к глобальному Западу, и ему, так и быть, что-нибудь достанется, - рассказывает Андрей Зелтынь, старший преподаватель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.
Последние новости
Когда скидки превращаются в ловушку: как маркетологи учат нас тратить
Почему “-50% только сегодня” не всегда значит выгоду, как скидки играют на эмоциях и почему даже рациональные люди становятся жертвами маркетинговых трюков.
Как проверить квалификацию мастеров по ремонту серводвигателей?
Всё, что нужно знать, прежде чем доверить дорогое оборудование.
Почему золото до сих пор считается финансовым супергероем
Для тех, кто считает, что аксессуар должен заявлять о себе — золото говорит громко и уверенно, даже без слов.
Пошаговое руководство: как грамотно оформить первый микрозайм
Как взять кредит с умом и не пожалеть об этом спустя пару месяцев
На этом сайте представлены актуальные варианты, чтобы снять квартиру В Евпатории на выгодных условиях